Электронные коносаменты в торговле между Турцией и Великобританией: владение, контроль и выдача груза ненадлежащему лицу

Электронные коносаменты часто представляют как технологическое решение документарной проблемы.

С правовой точки зрения такое описание неполно.

Главная трудность никогда не заключалась в том, что сведения об отправке нельзя было передать электронным способом. Поручения на погрузку, манифесты, деливери-ордеры и коммерческие записи уже много лет существуют в цифровом виде.

Более сложный вопрос состоял в том, может ли электронная запись выполнять правовые функции, исторически связанные с владением единственным оригиналом коносамента.

Это различие важно, потому что коносамент делает больше, чем просто фиксирует информацию.

В зависимости от его формы и применимого права он может определять, кто вправе требовать выдачи груза, передавать договорные права требования к перевозчику, обеспечивать торговое финансирование и служить документом, через который осуществляется правовой контроль над товаром в пути.

Великобритания решила значительную часть этой проблемы с помощью Electronic Trade Documents Act 2023 (далее ETDA 2023). Электронный торговый документ, отвечающий требованиям закона, может находиться во владении, индоссироваться и передаваться, и он имеет ту же силу, что и его бумажный аналог. Коносаменты прямо охватываются законодательной схемой.

Однако для торговли между Турцией и Великобританией это лишь начало.

Договор перевозки может регулироваться английским правом. Электронный коносамент может обращаться через лондонский банк. Судно может перевозить груз в Турцию. Выдача может происходить на турецком терминале. Финансирующая сторона может претендовать на обеспечение в отношении груза. Турецкие коллизионные нормы могут приобрести значение для вещно-правовых последствий, даже если договор перевозки регулируется иным правом.

Поэтому важный вопрос уже не сводится к тому, может ли коносамент существовать в электронной форме.

Вопрос в том, признает ли правопорядок, регулирующий каждый этап сделки, одно и то же лицо управомоченным владеть документом или контролировать его, ссылаться на договор перевозки и требовать выдачи товара.

Это проблема морского и международного частного права того рода, который мы рассматриваем в нашем руководстве по морским спорам и спорам в сфере судоходства в Турции, а не просто технологическая проблема.

1. Правовая ценность коносамента основана на исключительности

PDF-файл может безупречно воспроизвести содержание бумажного коносамента.

Это не делает его правовым эквивалентом оборотного оригинала.

Бумага исторически выполняет важную правовую функцию, поскольку физическое владение может быть исключительным. После передачи оригинала передающее лицо физически им больше не владеет.

Электронная информация ведёт себя иначе.

Её, как правило, можно скопировать, не лишая первоначального пользователя доступа.

Поэтому ETDA 2023 сосредоточен не только на электронной форме, но и на системе, способной воспроизвести исключительность, традиционно связанную с владением бумажным документом.

Раздел 2 требует использования надёжной системы, чтобы идентифицировать документ так, чтобы его можно было отличить от копий, защитить его от несанкционированного изменения, обеспечить, чтобы контроль над ним одновременно не мог осуществлять более чем один человек, позволить лицу, способному осуществлять контроль, подтвердить эту способность, и обеспечить, чтобы передача лишала передающее лицо возможности продолжать осуществлять контроль.

Таким образом, основную практическую нагрузку несёт законодательное понятие исключительного контроля.

Электронный коносамент не приобретает правового значения лишь потому, что он цифровой.

Он должен функционировать в структуре, способной воспроизвести уникальность и утрату контроля передающим лицом, на которых основана оборотная торговая документация.

2. В английском праве контроль делает владение возможным, но не заменяет его

Соблазнительно сказать, что ETDA 2023 заменил владение контролем.

Это не так.

Раздел 3 прямо предусматривает, что лицо может владеть электронным торговым документом, индоссировать его и передавать владение им. Закон сознательно устраняет историческое правовое препятствие для владения электронными торговыми документами.

Но владение не определяется простым ответом на вопрос, кого платформа указывает в качестве лица, осуществляющего контроль.

Пояснительные записки (Explanatory Notes) сохраняют обычный анализ: намерение является неотъемлемой частью исследования того, находится ли документ фактически во владении конкретного лица, а наличие необходимого намерения у лица, способного контролировать документ, зависит от фактов и доказательств.

Это различие может стать важным, когда с документом взаимодействуют банк, агент, доверительный управляющий, обеспеченный кредитор или несколько лиц, действующих совместно.

Система может показать, кто технически способен осуществлять контроль.

Это может быть весьма убедительным доказательством.

Но это не обязательно отвечает на все вопросы о том, в каком правовом качестве осуществляется такой контроль.

Закон также предусматривает, что лица, действующие совместно, рассматриваются для целей контроля как одно лицо; пояснительные записки иллюстрируют это механизмами множественной подписи (multi-signature).

Поэтому более точная формулировка такова: контроль создаёт фактическую архитектуру, которая делает электронное владение возможным. Владение же остаётся правовым выводом, к которому приходят, применяя соответствующее право к этому контролю и намерениям сторон.

Есть ещё одна важная оговорка.

ETDA 2023 носит не обязательный, а диспозитивный характер. Согласно разделу 5, если из документа или условий, которым он подчинён, следует или может быть разумно выведено намерение не применять раздел 3, к такому документу не применяются ни раздел 3, ни раздел 4.

Соответственно, не всякую электронную схему отправки следует автоматически рассматривать как документ, подлежащий владению по ETDA, лишь потому, что технология позволяет это сделать.

Договорная архитектура по-прежнему имеет решающее значение.

3. Турецкое право допускает электронные транспортные документы в иной конструкции

Не следует утверждать, что турецкое право требует существования каждого коносамента исключительно в традиционной бумажной форме.

Часть 2 статьи 1526 Торгового кодекса Турции № 6102 прямо разрешает подписывать коносаменты, транспортные документы и страховые полисы механическими или электронными средствами. Она также позволяет составлять, создавать и передавать записи в таких документах электронным способом в той мере, в какой это допускает право страны их выдачи.

Эта норма существенна, а сравнение с частью 1 той же статьи показательно. Часть 1 статьи 1526 предусматривает, что переводные и простые векселя, чеки, складские свидетельства, варранты и сходные с вексельными бумаги не могут быть выданы с использованием усиленной электронной подписи. Коносамент сознательно поставлен в иное положение.

Таким образом, Торговый кодекс Турции допускает электронные технологии в транспортной документации.

Однако он не воспроизводит ETDA 2023.

Материальный режим коносамента в турецком праве по-прежнему выстроен вокруг понятий, исторически связанных с предъявлением, держанием и возвратом документа.

Статья 1228 определяет коносамент как документ, по которому перевозчик обязан выдать товар только против его предъявления. Статья 1230 наделяет законного держателя правом получить груз. Статья 1234 связывает с передачей коносамента правовые последствия передачи владения представляемым им товаром. Статья 1236 предусматривает, что товар выдаётся только против возврата экземпляра коносамента с отметкой о получении.

Поэтому различие носит принципиальный характер:

• электронное составление или подписание коносамента является одним вопросом;
• электронное владение оборотным оригиналом является другим.

Английское законодательство теперь прямо решает второй вопрос через законодательные понятия владения.

Турецкое право подходит к предмету через иную законодательную конструкцию.

Это различие не следует преувеличивать.

Но и игнорировать его нельзя.

4. В трансграничной торговле договорные и вещные права необходимо разделять

Предположим, что отвечающий требованиям электронный коносамент выдан через надёжную систему, а договор перевозки регулируется английским правом.

Коносамент электронным способом переходит от продавца к финансирующему банку, а затем к турецкому покупателю.

Судно везёт товар в Турцию.

Возникает несколько юридически самостоятельных вопросов:

• Кто владеет электронным коносаментом?
• У кого есть право требования к перевозчику?
• Кому принадлежит обеспечительное право?
• Кто является собственником товара?
• Кто вправе требовать выдачи груза?
• Какое право регулирует вещно-правовые последствия передачи, пока груз находится в пути?

Одна оговорка о применимом праве может не ответить на все эти вопросы.

Закон Турции № 5718 о международном частном праве и международном гражданском процессе показывает почему.

Статья 29 предусматривает, что договоры перевозки грузов регулируются правом, выбранным сторонами. При отсутствии выбора она содержит специальные коллизионные привязки к основному месту деятельности перевозчика в сочетании с местом погрузки или выгрузки либо основным местом деятельности отправителя, с итоговой оговоркой о праве, имеющем более тесную связь.

Следовательно, договор перевозки может быть действительно подчинён английскому праву.

Вопросы собственности решаются отдельно.

Статья 21 предусматривает, что вещные права на движимое имущество, как правило, регулируются правом страны, где имущество находится в момент совершения сделки, и, в частности, что вещные права на находящиеся в пути товары регулируются правом места назначения.

Для груза, следующего в Турцию, эта норма может сделать турецкое право непосредственно значимым для заявляемых в отношении товара вещно-правовых последствий.

Отсюда следует важный тезис: признание английским правом владения электронным коносаментом не обязательно отвечает на каждый вопрос собственности в отношении груза, направляемого в Турцию.

Квалификация имеет решающее значение.

Договорное право требования к перевозчику не тождественно автоматически праву собственности на груз.

Владение коносаментом не равнозначно собственности на товар.

Обеспечительное право банка может потребовать ещё одного самостоятельного анализа.

Поэтому сложное трансграничное дело начинается с определения правовой природы каждого заявленного права, а уже затем ставится вопрос о том, какое право его регулирует.

5. Международное частное право остаётся незавершённой частью проекта электронной торговли

Трансграничная трудность не уникальна для Турции.

Комиссия по праву Англии и Уэльса (Law Commission) сознательно отделила внутреннее признание электронных торговых документов от более широких проблем международного частного права, которые они порождают.

Она прямо указала на сложность определения географического местонахождения электронных торговых документов и на вытекающие из этого вопросы применимого права и юрисдикции. Её отдельный проект о цифровых активах и электронных торговых документах в международном частном праве продолжается: консультация завершилась 8 сентября 2025 года, и Комиссия сообщает, что анализирует полученные ответы и готовит итоговый доклад.

Это важно, потому что ETDA 2023 решил одну крупную проблему: электронным торговым документом можно владеть по праву Великобритании.

Он не претендовал на создание универсальной коллизионной нормы для каждого вещно-правового последствия, которое такое владение порождает в другой стране.

В торговле между Турцией и Великобританией этот вопрос особенно заметен.

Груз может физически находиться на судне в Средиземном море.

Платформа электронного коносамента может не иметь осмысленного единого географического местонахождения.

Лицом, осуществляющим контроль, может быть лондонский банк.

Покупатель может находиться в Стамбуле.

Местом назначения может быть Мерсин.

Традиционное допущение о том, что соответствующий документ легко «локализовать» в одной стране, становится трудно поддерживать.

6. Выдача груза является моментом, когда цифровая документация превращается в физический морской риск

Электронная торговля остаётся привязанной к физическим товарам.

Рано или поздно судно прибывает.

Груз выгружается.

Терминал получает инструкции о выпуске.

Автоперевозчик приезжает забрать контейнер.

В этот момент перевозчик должен определить, вправе ли лицо, требующее груз, юридически его получить.

Турецкое право отводит коносаменту в этом процессе центральную роль.

Законный держатель вправе получить товар. Если выдан ордерный коносамент, статья 1232 предусматривает, что капитан может выполнить указания отправителя о возврате или выдаче товара только при возврате ему всех экземпляров коносамента, а перевозчик остаётся ответственным перед законным держателем, если капитан действует иначе. Статья 1236 связывает физическую выдачу с возвратом коносамента.

Электронные коносаменты меняют механизм, посредством которого подтверждается документарное право.

Они не устраняют лежащую в основе обязанность выдать груз надлежащему лицу.

Это требует принципиального разграничения: сам электронный коносамент не тождествен операционному средству доступа, используемому для получения груза на терминале.

Современные судоходные системы могут включать несколько электронных уровней:

• электронный коносамент;
• запись о контроле над электронным коносаментом;
• распоряжение перевозчика о выпуске;
• деливери-ордер для терминала;
• PIN-код или QR-код;
• токен доступа автоперевозчика.

Все они могут быть цифровыми.

Они не выполняют одну и ту же правовую функцию.

Решение Апелляционного суда Англии и Уэльса по делу MSC Mediterranean Shipping Co SA v Glencore International AG иллюстрирует эту опасность. В порту Антверпена действовала электронная система выпуска, при которой перевозчики вместо бумажных деливери-ордеров выдавали PIN-коды, а водитель, приезжавший за грузом, вводил их, чтобы получить контейнеры. Два контейнера забрал человек, завладевший кодами. Суд признал, что, если стороны предусматривали выдачу против предъявления коносамента или по деливери-ордеру, предоставление кода само по себе не могло считаться выдачей.

Решение принято до ETDA 2023 и не является прецедентом о законодательном владении современными электронными коносаментами.

Его непреходящее значение концептуально: цифровизация выпуска груза не означает автоматической цифровизации правовой функции коносамента.

7. Выдача груза ненадлежащему лицу остаётся традиционным морским требованием с цифровыми доказательствами

Спор о выдаче груза ненадлежащему лицу ставит знакомый вопрос: был ли груз выдан тому, кто не имел законного права его получить?

То, что коносамент электронный, не меняет сути вопроса.

Это меняет доказательства, с помощью которых устанавливается ответ.

Современный спор может потребовать доказать:

• кто осуществлял контроль над электронной записью;
• кто владел ею с правовой точки зрения;
• был ли действителен индоссамент;
• держал ли её банк или агент в интересах другого лица;
• был ли контроль надлежащим образом передан до физической выдачи;
• был ли прежний обладатель контроля полностью его лишён;
• преобразовывался ли документ из бумажной формы в электронную или обратно; и
• соблюдал ли перевозчик правила соответствующей системы электронных коносаментов.

Это одна из причин, по которым запись платформы никогда не следует рассматривать как «чёрный ящик».

Правовой вопрос может напрямую зависеть от того, как технология фиксирует передачу, контроль и возврат.

8. FIMBank: электронная сложность не останавливает течение морских сроков

Решение Верховного суда Великобритании по делу FIMBank plc v KCH Shipping Co Ltd [2024] UKSC 38 особенно важно для современных требований о выдаче груза ненадлежащему лицу.

Банк утверждал, что груз был выдан без предъявления коносаментов лицам, не имевшим права его получить. Он начал арбитраж более чем через двенадцать месяцев после того, как груз был выдан или должен был быть выдан.

Суд рассмотрел вопрос о том, может ли годичный срок Гаагских и Гаагско-Висбийских правил применяться к выдаче груза ненадлежащему лицу после выгрузки.

Он единогласно признал, что оба срока применяются к таким требованиям.

Этот вывод имеет большое значение в споре об электронном документе.

Истец может месяцами исследовать журналы контроля, мошенничество, идентификационные данные, обеспечительные права, системы терминала и историю передач.

Тем временем основное морское требование может приближаться к истечению годичного срока.

Цифровая сложность не приостанавливает традиционные сроки транспортного права.

Поэтому подозрение в выдаче груза ненадлежащему лицу требует немедленного анализа того:

• когда произошла выдача;
• когда она должна была произойти;
• какой режим перевозки применяется;
• какой договорный или законный срок действует;
• к какой стороне следует предъявлять требования; и
• в каком суде или арбитражном разбирательстве необходимо инициировать процесс.

Позицию турецкого права следует анализировать отдельно, а не просто переносить выводы дела FIMBank.

Статья 1188 Торгового кодекса Турции предусматривает, что любые требования о возмещении к перевозчику в связи с утратой или повреждением товара либо просрочкой его выдачи погашаются, если в течение одного года не предъявлен иск; срок исчисляется с момента выдачи товара или с даты, когда товар должен был быть выдан. Статья 1246 устанавливает, с оговоркой о статье 1188, годичную исковую давность для требований из договоров фрахтования, договоров перевозки, коносаментов или их выдачи.

Поэтому для требования о выдаче груза ненадлежащему лицу по турецкому праву точное законное основание и квалификацию необходимо определить с самого начала, вместе с любым обеспечением, которое может понадобиться, включая арест судна.

Практический вывод тот же: не ждите окончания технологического расследования, чтобы защитить морское требование.

9. Электронные коносаменты не устраняют риск выдачи груза под гарантийное письмо

Суда часто прибывают раньше, чем готовы коммерческие документы.

При бумажных коносаментах это исторически приводило к просьбам выдать груз без предъявления оригинала коносамента под гарантийное письмо (letter of indemnity, далее LOI).

Такая практика сопряжена с очевидными рисками.

Выдача груза без предъявления коносамента относится к стандартным исключениям из покрытия P&I ответственности за груз. LOI представляет собой коммерческую защиту, которую предоставляет получатель или фрахтователь; оно не восстанавливает это покрытие. Как отмечается в разъяснениях одного из клубов, гарантия стоит ровно столько, сколько стоит лицо, её предоставившее, поэтому важны финансовая устойчивость стороны, дающей гарантию, и наличие за ней банка.

Электронные коносаменты меняют форму проблемы, а не устраняют её.

International Group of P&I Clubs с 20 февраля 2010 года покрывает ответственность в рамках одобренных систем безбумажной торговли в той мере, в какой она возникла бы и при бумажных коносаментах. С 20 февраля 2025 года система считается одобренной, если она допускает только соответствующие требованиям электронные коносаменты, то есть подчинённые праву, которое признаёт их юридически равнозначными бумажным, и если система надёжна. Группа прямо называет ETDA 2023 примером такого законодательства. Поэтому выбор права, применимого к электронному коносаменту, важен как для правовой силы документа, так и для страховой защиты перевозчика.

Обычные исключения продолжают действовать. В их числе выдача груза без предъявления оборотной электронной записи, что в случае одобренной системы означает выдачу с нарушением правил этой системы.

Поэтому современный тезис таков: электронные коносаменты не устраняют проблему выдачи груза без коносамента. Они по-новому определяют, что означает надлежащее предъявление или возврат коносамента.

Это особенно важно, когда операционная система выпуска груза в порту и платформа электронного коносамента разделены.

Терминал может быть технически способен выпустить товар.

Это не означает, что перевозчик юридически вправе разрешить выпуск.

10. Торговое финансирование требует разграничивать четыре различных права

Сторона с наиболее важным правовым интересом в коносаменте может не быть покупателем, ожидающим в порту.

Это может быть банк.

Коносаменты традиционно занимают центральное место в документарном финансировании, включая аккредитивы и гарантии по требованию, используемые в трансграничной торговле, поскольку контроль над документом может дать финансирующей стороне практическое и правовое влияние на груз.

Английское право также отводит коносаменту особую договорную роль.

Согласно разделу 2 Carriage of Goods by Sea Act 1992, к лицу, которое становится законным держателем коносамента, переходят все права требования из договора перевозки так, как если бы оно было стороной этого договора.

ETDA 2023 не заменил эту архитектуру прав требования. Вместо этого он позволяет отвечающему требованиям электронному коносаменту иметь ту же силу, что и его бумажный аналог, и отменил так и не использованные полномочия по изданию подзаконных актов, предусмотренные разделом 1(5) и (6) закона 1992 года и рассчитанные на электронные коносаменты.

Поэтому в финансируемой сделке с грузом между Турцией и Великобританией банку, возможно, придётся доказать несколько различных положений:

• что он владеет электронным коносаментом по применимому праву;
• что любой индоссамент или передача действительны;
• что он является соответствующим законным держателем для целей прав требования;
• что его обеспечительное право действительно; и
• если он заявляет вещные права на сам груз, что эти права признаются правом, регулирующим вещно-правовой вопрос.

Их не следует сводить к одному понятию.

В частности, четыре позиции должны оставаться разграниченными: контроль над электронной записью; владение электронным коносаментом; договорные права требования к перевозчику; и права собственности или обеспечительные права на сам товар.

Они могут совпадать в одном лице.

Но не обязательно.

Это разграничение относится к числу важнейших в трансграничных спорах об электронных коносаментах.

11. Материалы судебного дела всё больше будут превращаться в материалы о системах

Традиционные споры по коносаментам вращаются вокруг оригиналов, индоссаментов, подписей и записей о выдаче.

Споры об электронных коносаментах добавят технический доказательственный уровень.

Относимыми доказательствами могут быть журналы передач платформы, история контроля, данные аутентификации, цифровые подписи, временные метки, права пользователей, согласования с множественной подписью, история изменений, аудиты системы, обмен данными через API, распоряжения перевозчика, записи о выпуске груза на терминале, генерация PIN-кодов и записи о преобразовании между бумажной и электронной формой.

Это не просто ИТ-записи.

Они могут отвечать на правовые вопросы. Был ли документ действительно передан? Было ли передающее лицо полностью лишено контроля? Могло ли другое лицо по-прежнему осуществлять контроль? У кого было намерение, необходимое для владения? Состоялся ли индоссамент? Держал ли документ банк, агент или доверительный управляющий? Выпустил ли перевозчик груз в соответствии с системой электронной торговли?

Надёжность системы сама по себе может стать предметом спора.

ETDA 2023 сознательно не предписывает конкретную технологию. Вместо этого он перечисляет обстоятельства, которые могут учитываться при решении вопроса о надёжности системы, в том числе её правила, меры по обеспечению целостности информации, контроль доступа, безопасность аппаратного и программного обеспечения, независимый аудит, оценки надзорных или регулирующих органов и применимые добровольные схемы или отраслевые стандарты.

Поэтому киберинцидент не обязательно носит лишь операционный характер.

Если инцидент подрывает исключительность, утрату контроля передающим лицом или надёжность системы, он может повлиять на материально-правовой статус электронного торгового документа.

12. Преобразование между бумажной и электронной формой входит в цепочку владения

Трансграничная торговля не станет полностью безбумажной в одночасье.

Сделка может начаться в электронной форме, а затем потребовать бумажного документа, или наоборот.

Поэтому ETDA 2023 регулирует действительное преобразование между двумя формами.

Раздел 4 требует, чтобы в документ в его новой форме была включена отметка о том, что он преобразован, и чтобы были соблюдены договорные или иные требования к преобразованию. После действительного преобразования документ в прежней форме утрачивает силу, а все права и обязанности, связанные с документом, сохраняются в отношении документа в новой форме.

Это правило защищает важнейшее свойство оборотной документации: не должно существовать двух действующих оригиналов.

Пояснительные записки подчёркивают опасность. Без действительной смены носителя документ в прежней форме автоматически не утрачивает силу, что может привести к удвоению обязательства, если прежняя форма не будет отдельно аннулирована и изъята из обращения.

Поэтому в споре история преобразования может стать центральным доказательством.

Юристам, возможно, придётся установить:

• когда произошло преобразование;
• кто его санкционировал;
• какие правила системы применялись;
• была ли отключена прежняя форма;
• кто владел документом или контролировал его непосредственно до и после преобразования; и
• оставалась ли какая-либо конкурирующая версия способной к обращению.

Преобразование не является чисто административной процедурой.

Это часть правовой цепочки владения.

13. Надёжную сделку с электронным коносаментом следует проектировать от точки выдачи груза в обратном направлении

Самый надёжный способ структурировать сделку с электронным коносаментом начинается не с программной платформы.

Начните с физической выдачи груза.

Спросите, кто будет вправе потребовать товар в турецком порту.

Затем двигайтесь в обратном направлении. Какой документ подтверждает это право? Какое право придаёт этому документу правовую силу? Как будут передаваться владение или контроль? Будет ли документ держать финансирующий банк? Признаёт ли страховое покрытие P&I перевозчика выбранную электронную систему? Что считается предъявлением или возвратом в этой системе? Отделён ли механизм выпуска груза в порту от электронного коносамента? Что произойдёт, если судно прибудет до завершения банковской передачи? Попросит ли кто-нибудь выдачи под LOI? Какое право регулирует договор перевозки? Какое право регулирует заявляемые на груз вещные права? Какой суд или арбитраж разрешит спор? Какой срок будет применяться?

Ответить на эти вопросы до отгрузки гораздо дешевле, чем после того, как груз уже выдан не тому лицу.

Правовая архитектура должна следовать за физической сделкой.

А не наоборот.

14. Следующая проблема заключается в правовой совместимости

Техническая совместимость становится всё более достижимой.

Платформы могут обмениваться данными.

Личность можно аутентифицировать.

Передачи можно фиксировать практически мгновенно.

Банки, торговцы, перевозчики и терминалы могут участвовать во взаимосвязанных системах.

Правовая совместимость сложнее.

Она требует, чтобы разные правопорядки придавали совместимые последствия одному и тому же электронному действию.

Великобритания создала современный режим владения для отвечающих требованиям электронных торговых документов.

Турция предусматривает в законодательстве важное место для электронных транспортных документов, но не по идентичной законодательной модели.

Действующая таблица статуса ЮНСИТРАЛ по Типовому закону об электронных передаваемых записях указывает Великобританию среди юрисдикций, законодательство которых испытало влияние Типового закона, тогда как Турция в качестве юрисдикции, принявшей его, не указана.

Это не означает, что электронный коносамент не имеет силы в Турции.

Это означает, что признание следует анализировать по правовой функции, а не исходя из допущений:

• английское право может признавать владение электронным коносаментом;
• турецкое право может решать вещно-правовой вопрос о грузе, следующем в Турцию;
• договор перевозки может определять обязанности перевозчика;
• Carriage of Goods by Sea Act 1992 может определять, у кого есть права требования по английскому праву;
• правила P&I могут определять, остаётся ли перевозчик застрахованным;
• регламент платформы может определять, как контроль передаётся в операционном плане; и
• система терминала может определять, покинет ли контейнер порт физически.

Сделка юридически надёжна только тогда, когда эти уровни остаются согласованными.

Заключение

Переход от бумажных коносаментов к электронным по существу не сводится к замене бумаги программным обеспечением.

Речь идёт о цифровом воспроизведении правовой системы, построенной на исключительности.

ETDA 2023 решает важную проблему английского права, позволяя владеть отвечающими требованиям электронными торговыми документами, индоссировать и передавать их с той же силой, что и их бумажные аналоги.

Это существенная реформа.

Но это не универсальное решение.

В торговле между Турцией и Великобританией один электронный коносамент может одновременно находиться в пределах нескольких правовых режимов.

Английское право может регулировать договор перевозки и признавать владение электронным коносаментом.

Турецкое право может приобрести значение для вещных прав на груз, следующий в Турцию.

Банк может владеть документарным обеспечением, тогда как физически товар контролирует другая сторона.

Терминал может принять действительное цифровое средство выпуска, хотя у перевозчика при этом нет полномочий на выпуск по коносаменту.

LOI может решить срочную коммерческую проблему, переложив на перевозчика значительный незастрахованный риск.

А сторона, расследующая сложную цифровую выдачу груза ненадлежащему лицу, может всё же проиграть требование по существу, упустив из виду старый добрый годичный морской срок.

Поэтому главный правовой риск электронного коносамента состоит не в том, что документ цифровой.

Он состоит в том, что разные участники или разные правопорядки могут придавать одному и тому же цифровому событию разные последствия.

Передача на платформе может произойти за секунды.

Определение того, что эта передача означает с правовой точки зрения, может потребовать совместного анализа морского права, вещного права, коллизионного права, торгового финансирования и страхования.

Именно там всё чаще будут разворачиваться споры о коносаментах следующего поколения.

Как Terziolu & Partners может помочь

Terziolu & Partners консультирует по вопросам морского права, регулируемым турецким правом, и трансграничным вопросам, связанным с коносаментами, выдачей груза, договорами перевозки, арестом судов, морским страхованием и международной торговлей.

В делах с электронными торговыми документами анализ по турецкому праву может охватывать выдачу груза, требования о праве собственности, документарные права, коллизионные вопросы, обеспечение, сроки, арбитраж в рамках нашей практики разрешения споров и приведение решений в исполнение в Турции.

Если соответствующий электронный документ, механизм финансирования или договор перевозки регулируется английским или иным иностранным правом, общая стратегия спора может координироваться между Стамбулом и Лондоном в порядке трансграничной юридической координации с надлежащим образом квалифицированными юристами соответствующей юрисдикции.

Цель не в том, чтобы рассматривать платформу электронного коносамента, договор перевозки, груз, структуру финансирования и процесс выдачи как отдельные проблемы. Они образуют единую цепочку рисков, и правовой анализ должен следовать этой цепочке от выдачи документа до физической выдачи товара. Свяжитесь с нами, чтобы обсудить электронный коносамент, проблему с выдачей груза или требование о выдаче груза ненадлежащему лицу.

Избранное законодательство, судебная практика и материалы

Турция

Торговый кодекс Турции № 6102: статья 1188 (годичный пресекательный срок для требований к перевозчику об утрате, повреждении и просрочке); статья 1228 (понятие коносамента и его функция при выдаче груза); статьи 1230–1236 (законный держатель, указания отправителя, последствия передачи и выдача против возврата коносамента); статья 1246 (годичная исковая давность для требований из договоров перевозки и коносаментов с оговоркой о статье 1188); статья 1526 (электронная подпись и электронные записи в коносаментах).

Закон № 5718 о международном частном праве и международном гражданском процессе: статья 21 (вещные права на движимое имущество и товары в пути) и статья 29 (право, применимое к договорам перевозки грузов).

Великобритания

Electronic Trade Documents Act 2023: раздел 1 (бумажные торговые документы, включая коносаменты), раздел 2 (электронные торговые документы, контроль и надёжные системы), раздел 3 (владение, индоссамент и правовая сила), раздел 4 (смена формы), раздел 5 (исключения) и раздел 7(2) (отмена раздела 1(5) и (6) Carriage of Goods by Sea Act 1992).

Electronic Trade Documents Act 2023, пояснительные записки (Explanatory Notes): контроль, намерение владеть, лица, действующие совместно, и смена носителя.

Carriage of Goods by Sea Act 1992, раздел 2: права требования законного держателя коносамента.

Основные английские судебные решения

JI MacWilliam Co Inc v Mediterranean Shipping Co SA (The Rafaela S) [2005] UKHL 11; [2005] 2 AC 423: именной коносамент как «bill of lading or any similar document of title» для целей Гаагско-Висбийских правил.

MSC Mediterranean Shipping Co SA v Glencore International AG [2017] EWCA Civ 365: электронные коды выпуска груза на терминале и обязанности по выдаче груза по коносаментам.

FIMBank plc v KCH Shipping Co Ltd [2024] UKSC 38: применение годичных сроков Гаагских и Гаагско-Висбийских правил к выдаче груза ненадлежащему лицу после выгрузки.

Международные и отраслевые материалы

Типовой закон ЮНСИТРАЛ об электронных передаваемых записях (2017), статус: юрисдикции, законодательство которых основано на Типовом законе или испытало его влияние.

Law Commission, Digital Assets and Electronic Trade Documents in Private International Law: вопросы применимого права и юрисдикции, порождаемые электронными торговыми документами.

International Group of P&I Clubs, Electronic Bills of Lading: Notification of New Process (2025): презюмируемое одобрение систем безбумажной торговли и сохраняющиеся исключения.

UK P&I Club, Letters of Indemnity: выдача груза без предъявления коносамента и ценность гарантийного письма.